Особняк.Театр
Экскурсии \ 16+
ОСТРЫЕ УГЛЫ
ОКРУЖНОСТИ
Об экскурсиях
— Какое-то странное название у прогулки.

— Театру Особняк, в который мы пойдём от метро «Петроградская», подходит такое название. Он любит парадоксы и выходы из зоны привычного. А ещё, как ни странно, название точно описывает карту маршрутов. Под разными углами мы пойдем по проспектам, улицам и набережной Карповки, до округлого пространства театра (апсиды, на профессиональном архитектурном языке). А, зайдя внутрь, обсудим искусство театра и спектакль, который будут играть в Особняке вечером.

— Зачем усложнять-то? К Особняку - это прямо по Каменноостровскому и во двор на углу улицы Профессора Попова.

— Если не усложнять - не увидеть и не почувствовать нового. Скрепляющие маршрут точки - это дома, которые объединены именем интереснейшего ленинградского архитектора - Евгения Левинсона. Подлинные истории, происходившие в этих домах, рифмуются с историями героев спектаклей. А ещё в конструкциях зданий можно разглядеть эстетические приемы, которые применяет театр Особняк.

— И что, будем только разговаривать?

— Конечно, нет. Много вы знаете театров, где можно войти в реальные, а не музейные декорации и вместе с создателями спектакля попробовать «как это работает»? Мы - нет.
Выберите экскурсию
Острые углы окружности. I. Комната Герды.
Реальным Гердам приходится не только продираться сквозь исторические ураганы, но и самим складывать изо льда слово «вечность».
500
р.
Острые углы окружности. II. Мрамор.
Слишком прямолинейно и для «Особняка», и для Бродского было бы, руководствуясь названием спектакля, искать в городском пейзаже мраморные черты.
500
р.
Острые углы окружности. III. Лёд.
Спектакль строится как монтаж разных историй, позиций, психологических состояний, исторических эпох. Эта сложная ткань ткется и рвётся одним актером Поднозовым.
500
р.
More products
Фотографии
На плане Санкт-Петербурга 1737 года за Карповкой до Малой Невки и дальше – почти сплошняком - обозначение лесов. Недаром прежнее, финское название этих двух квадратных километров, окруженных водой, Korpisaari — остров глухого леса, а русское - Еловый остров.

Когда появился здесь Аптекарский огород, Петр Первый определил остров как особое поселение. Жили здесь те, кто работал на Медицинскую канцелярию. Кроме русских - немцы, французы, голландцы. Остров был своеобразным "городом в городе": у него была даже своя печать, чего не было больше ни в одном из районов молодой столицы. В Аптекарской слободе ввели и подобие районного главы: назначенный смотритель контролировал рабочие графики слободских жителей и отводил им участки под сенокосы.

И проезжал мимо выпасов, деревянных домов и огородов кортеж первого канцлера Российской империи Гавриилы Головкина. Он по велению хозяйственного царя принял под свою ответственность Каменный остров. (Окраины новой столицы благоустраивались не за государственные, а за частные деньги.)

Затем по наезженной Головкиным колее покатились кареты следующего канцлера – Бестужева-Рюмина и его многочисленных гостей. А когда уже обустроенный Каменный остров забрала в императорскую собственность Екатерина Вторая и подарила сыну Павлу, многие представители высшего общества - как водится - захотели стать соседями царствующих особ. Особо привилегированные дачники, разумеется, предпочитали вид на воду. А участки вдоль Дороги на Каменный остров оставались свободными для инвестиций других, менее богатых и знаменитых.

На плане Петербурга 1799 года на углу Каменноостровского и Песочной (так назвалась улица Профессора Попова), как и пятьдесят, и сто лет назад, сплошная растительность. А в 1840 зафиксированы несколько построек.

Как жилось здесь незвестным нам петербуржцам, можно представить благодаря очерку Евгения Гребёнки, опубликованному в знаменитой «Физиологии Петербурга» как раз в 1844 году.

/…/ Если у вас много денег, если вы живете в центре города, катаетесь по паркетной мостовой Невского проспекта и Морских улиц, если ваши глаза привыкли к яркому свету газа и блеску роскошных магазинов и вы, по врожденной человеку способности, станете иногда жаловаться на судьбу, станете отыскивать причины для своих капризов, для своих мнимых несчастий, то советую вам прогуляться на Петербургскую сторону, эту самую бедную часть нашей столицы; посмотрите на длинные ряды узких улиц, из которых даже многие не вымощены, обставленных деревянными домами, чем далее от Большого проспекта, тем тише, мрачнее, беднее... Вспомните, что в них живут десятки тысяч бедных, но честных тружеников, часто веселых и счастливых по-своему, и, верьте, вам станет совестно ваших жалоб на судьбу. После страшной тьмы узкого грязного переулка, едва освещаемого в одном конце тусклым фонарем, вы оцените почти солнечный свет газа; после неровной мостовой, толкающей вас беспрестанно под бока, вы спокойно вздохнете, когда коляска ваша плавно покатится по торцевой мостовой; после вида на мелочную лавочку с разбитыми стеклами ваши глаза приятно отдохнут на зеркальных окнах магазинов, уставленных изысканными предметами роскоши./…/

Какой-нибудь бедняк-чиновник, откладывая по нескольку рублей от своего жалованья, собирает небольшой капитал, покупает почти за бесценок кусок болота на Петербургской стороне, мало-помалу выстраивает на нем из дешевого материала деревянный домик и, дослужив до пенсиона и седых волос, переезжает в свой дом доживать веку -- почти так выстроилась большая часть теперешней Петербургской стороны. Чтоб убедиться в этом, стоит только пойти по улицам и прочитать надписи на воротах домов. Здесь на желтых дощечках красуются все чины, от коллежского регистратора до статского советника. /…/

И освистанный актер, и непризнанный поэт, и оскорбленная чем-нибудь на белом свете девушка -- все убегают на Петербургскую сторону, расселяются по мезонинам и в тишине предаются своим фантазиям. На Петербургской вы найдете и несчастного купца-банкрота, по глупости или по излишней доверчивости к людям. (NB. Банкроты, так называемые злостные, не живут на Петербургской стороне. Они любят шум и блеск.) Найдете заштатного чиновника; найдете юного чиновника, не захотевшего учиться, который теперь живет на четырехстах рублях жалованья; найдете бедного, но благородного родителя-провинциала, привезшего кучу сыновей для определения в учебные казенные заведения. Его можно легко заметить по важной осанке, по здоровому красному лицу, по военному мундиру без эполет, треугольной шляпе с пером и по трем-четырем недорослям в нанковых сюртуках и фуражках, чинно идущим за ним. Любопытно видеть, как это существо, полное сознания своего достоинства, вежливо, любезно, почти робко дает дорогу каждому встречному на тротуаре; сразу заметно и желание показать перед сыновьями пример тонкости светского обращения, и боязнь не обидеть как-нибудь невзначай лицо, может быть, ему нужное со временем. На Петербургской вы найдете мастеров без подмастерьев и работников, горничных без барынь и барынь без горничных, сады без деревьев и деревья без саду, растущие так себе, бог знает как и для чего; есть даже речка Карповка, в которой никогда не бывает воды, и есть переулки, постоянно покрытые лужами; в этих переулках плавают утки, растут и цветут болотные травы и разные водоросли.

На Петербургской вы можете отыскать людей, убивших весь свой век и состояние на тяжбы; впрочем, они редко показываются на свет божий, и когда прочее народонаселение движется, суетится, топчет грязь по улицам и переулкам или крашеные полы на домашних вечерах, эти несчастные сидят дома над бумагами, выводя в тишине невинные крючки./…/

Летом вся вообще Петербургская сторона оживает вместе с природой. Дачемания, болезнь довольно люто свирепствующая между петербургцами, гонит всех из города /…/

кто побогаче -- подальше, а бедняки -- на Петербургскую сторону; она, говорят, та же деревня, воздух на ней чистый, дома больше деревянные, садов много, к островам близко, а главное, недалеко от города; всего иному три, иному только пять верст ходить к должности.

Вследствие такого рассуждения все домы и домики, все мезонины и чердаки занимаются дачниками; мелочные лавочники закупают припасов втрое против обыкновенного /…/ Идите по не очень ровному и немного шаткому дощатому тротуару, и вы увидите в подвальных этажах, почти у ног своих, разные трогательные семейные картины: то мужа, играющего на скрипке в то время, как жена кормит кашей грудного ребенка, то строгого отца, дерущего за уши сына, то семейство за чаем, то семейство, встречающее или провожающее гостя, то лицо, бессмысленно смотрящее на улицу; в среднем этаже часто играет фортепьяно и шаркают чьи-то ноги в кадриле или галопаде. /…/

Зато как замирает Петербургская сторона на зиму! С появлением первых желтых листьев на деревьях дачники, словно перелетные птицы, перебираются в центр города; народонаселение уменьшается, сторона видимо пустеет, становится день ото дня тише, мрачнее, печальнее, улицы покрываются грязью...

http://az.lib.ru/g/grebenka_e_p/text_0060.shtml



Каменноостровский проспект все также напоминал не столичную магистраль, а проселочную дорогу. По обоим ее сторонам тянулись изгороди, за ними – огороды и небольшие дома. Мостовая деревянная. И только в середине 1848 году было устроено здесь подобие шоссе.

Имя тогдашнего владельца участка, того самого, на котором сейчас стоит дом театра «Особняк», известно благодаря знаменитым планам Петербурга Николая Цылова 1849 года. На них значится – N1354, Сад (т.е. дача) Марини. Именно Марины (ударение на последний слог) и построили здесь первый особняк. Род МаринЫх происходит от Павла Умдика(Гридина), жителя республики Сан-Марино, пожалованного русским царем поместьями в 16 веке. Сын родоначальника Мариных, Петр был «розмыслом» (инженером) при осаде и взятии Казани. Несколько представителей рода вошли в историю русской армии, а генерал-майор Сергей Николаевич Марин остался еще и в истории русской литературы.

В 1789 он закончил Главное народное училище в Воронеже и определен унтер-офицером в гвардейский Преображенский полк; в конце 1797 произведен в портупей-прапорщики, но разжалован в рядовые Павлом I за то, что сбился с ноги во время парада. В 1798-м произведен в прапорщики, в 1799 – в подпоручики. Во ночь убийства Павла I находился в числе заговорщиков – командовал одним из караулов в Михайловском замке. Сатирическими были первые поэтические опусы Марина: «1796-го году ноября 7-го» и очень популярная в конце XVIII – начале XIX в. переделка «Оды, выбранной из Иова» Ломоносова – политический памфлет против Павла I, получивший рукописную известность. В 1790 – 1800-е сближается с сослуживцами по Преображенскому полку графом Воронцовым, князем Шаховским, Аграмаковым, Давыдовым, Гераковым. В литературном кружке Оленина знакомится и в дальнейшем сохраняет дружеские отношения с Гнедичем, Крыловым, Батюшковым и братьями Озеровыми. С конца 1802 поручик. Участник войны с Наполеоном: тяжело ранен в сражении при Аустерлице, получил золотую шпагу с надписью «За храбрость»; назначен флигель-адъютантом к императору Александру I. Зимой 1807–1808 направлен в Париж, где лично вручил Наполеону депешу от имени Александра I. Марин редко публиковал свои произведения - первое напечатанное стихотворение «К русским» («Лицей», 1806). В 1805 написал «Преображенский марш» («Пойдем, братцы, за границу / Бить отечества врагов»), исполнявшийся в русских войсках до начала XX в. Под этот марш русская армия вошла в Париж 19 марта 1814 года. В 1808 участвовал в издании журнала «Драматический вестник» - первый русский театральный журнал. Переведённая Мариным трагедия Вольтера «Меропа» с успехом ставилась на петербургской сцене со знаменитой Семеновой в главной роли. В литературное общество «Беседа любителей русского слова» был принят одним из первых. Популярностью пользовались песни на слова Марина. Песня «Лилу обожаю» послужила источником для песенки Смердякова в романе «Братья Карамазовы. В начале Отечественной войны 1812 Марин назначен дежурным генералом при Багратионе; открылись старые раны, Марин ушел в отставку, уехал на лечение в Петербург и умер под Нарвой на руках у Веры Завадовской – жены фаворита Екатерины Второй и министра просвещения.

Братья Сергея Никифоровича – Аполлон Никифорович и Николай Никифирович Марины были знакомы с Пушкиным. «В 1820 году в мае месяце собрал я шестерку лошадей и в матушкиной карете с братом Николаем Никифоровичем отправился на Кавказ, — писал в своих мемуарах Аполлон Никифорович. — В Петров день 29 июня мы благополучно прибыли на Кавказ в Константиногорск, нашли себе квартиру и начали брать горячие ванны. В Константиногорске мы очень хорошо сошлись вместе с братом с знаменитым нашим поэтом Александром Сергеевичем Пушкиным. С ним я был знаком еще тогда, когда он был в Лицее в Царском селе»

Сад Марини с одной стороны граничил с «огородом Лопухина» (земли этого знаменитого семейства простирались от Малой Невки - Лопухинского сада - почти до Песочной улицы). С другой – с участком Шер. Кто-то из родственников известных братьев последним владел участком на углу Каменноостровского и Песочной и продал землю с постройками усадебного типа.

В 1890-х годах логистически удобный и инвестиционно перспективный участок некоторое время принадлежал немцу Вильгельму Брунсту, военному портному, поставщику великих князей Николая Михайловича и Владимира Александровича. Брунст входил в тройку самых известных столичных портных, специализирующихся на офицерском обмундировании, и владел магазином на Большой Морской.

На стыке веков, в 1899-м участок перешел от частного лица к организации. За 270 000 рублей его купило Попечительство Императорского человеколюбивого общества для сбора пожертвований на ремесленное образование бедных детей. По проекту молодого архитектора, начинающего свою громкую карьеру после окончания Академии художеств, Федора Постельса, были построены деревянные здания, в которых и устроили приют. За год через него проходили около 400 детей, все, помимо полного пансиона, получали общее образование. Через пять лет (в 1903-1905 годах) Попечительство строит новое, уже кирпичное здание в другом районе города, у Обводного канала (сейчас дом по проекту Р.Марфельда, на улице Егорова, 26 является памятником архитектуры). Участок с несколькими домами на Каменностровском 55/29 продан в 1910-м. Уже за 400 000 рублей.

С 1886 по 1913 год цены на землю на Петербургской стороне выросли с 10 до 125 рублей за квадратную сажень. Поспособствовал такому росту цен и строительному буму открытый в 1903 году постоянный Троицкий мост.

В это время на углу Каменноостровского и Песочной стоял дом, получивший номер 29. С февраля 1906 года в нем помещалась редакция журнала политической сатиры «Коса». Издателем журнала был писатель, редактор, адвокат и присяжный поверенный Константин Арсеньев. Почетный академик по разряду изящной словесности оставил после себя не только критические этюды о Щедрине, Успенском, Достоевском, Майкове, но и публицистические книги «Законодательство о печати», «Заметки о русской адвокатуре», «Свобода совести и веротерпимость»…

В 1906—1907 годах Арсеньев - один из руководителей либеральной Партии демократических реформ. Главная, фундаментальная идея, которой Арсеньев следовал всю жизнь - предоставление всех гражданских прав гражданам России, независимо от их национальности и вероисповедания. Когда в феврале 1862 года Аксаков в печатной полемике высказался по еврейскому вопросу: «Допустить евреев к участию в законодательстве или в народном представительстве ... мы считаем возможным только тогда, когда бы мы объявили, что отрекаемся и отказываемся от христианского путеводящего света», Арсеньев отреагировал статьей, в которой заявил: «На каком основании г. Аксаков признает евреев гостями, живущими у нас из милости? ... государственная служба не имеет ничего общего с религиозными убеждениями служащего ... есть другой критерий, более верный — его действия».

Редактором журнала "Коса" стал поэт Григорий Кайзерман. Работа в журнале дала ему и псевдоним – Косарь, и название для собственного поэтического сборника. В 1906 вышла книга Кайзермана 'Басни Косаря'.

ХИТРЫЙ ДОМОВЛАДЕЛЕЦ

"Послушай-ка, отец! Ужель тебе не стыдно?

На наш невзрачный старый дом

Со стороны глядеть обидно!

Давно пора б ему на слом...

И некрасив, и ветх, и тесен...

Забором ни к чему обнесен...

В квартирах душно... Во дворе

Темно и мрачно, как в дыре!

Ну, что б нам срыть его совсем до основанья

И новый выстроить, так - этажей в пять-шесть?

Ведь только было бы желанье,

А средства... средства есть!..

Последуй дельному совету:

Снеси скорее рухлядь эту.

Начни-ка строиться, и скоро, в добрый час,

Не дом - дворец тут вырастет у нас!"

Так дети умные резонно говорили

И столько раз упорно заводили

С отцом всё тот же разговор,

Что наконец как будто убедили.

Домовладелец мой, однако, был хитер!

И вот, решив такое дело,

Чтоб совершить его умело,

Он с управителем тайком

Потолковал о том о сем,

И, обсудив вопрос детально,

Они пришли к тому, что дом

Построен прадедом покойным капитально,

Что старых стен нет нужды разбирать

И память предка оскорблять,

А можно новые на них же воздвигать...

На том и кончили...

Строитель план составил

(Три этажа к наличным двум прибавил),

В карман задаток положил

И по весне к постройке приступил.

Работа живо закипела...

Едва лишь осень подоспела –

Ан глядь - уж дом готов почти!

Осталось крышу навести...

Домовладелец рад, ликует:

"Пускай меня, кто хочет, критикует,

А всё же предо мной

Любой

Из наших умников спасует.

Вот срой фундамент я - вдвойне

Постройка обошлась бы мне,

А толку что? Одна забава!

Лишь капиталов перевод

Да без доходов лишний год!"

Строитель, подмигнув лукаво,

Собрался что-то говорить,

Но только что успел он рот раскрыть –

Как вдруг - ужасное смятенье!..

Не то пальба, не то землетрясенье,

Гул, треск и грохот, пыль столбом –

И в прах обрушился пятиэтажный дом!

-----

Слыхал я (это - между нами!),

Что строить новый дом взялись уж дети сами...

Журнал быстро прекратил существование. Тираж 6-го номера еженедельника был конфискован полицией, после этой серьезной неприятности вышел только один. Итого в подшивке «Косы» 7 номеров.

Есть сведения, что в этом же доме с 1900 по 1910 годы была квартира потомственного почетного гражданина, старообрядца, а главное знаменитого библиофила и коллекционера М.А. Синицина. Он родился в семье печника в латвийском городе Режице, но став крупным строительным подрядчиком, стал и тонким знатоком искусства. Хотя его уникальная коллекция частично сгорела, частично погибла во время наводнения 1924 года, а часть была продана в 1928-м, любой современный библиофил знает, что если на внутренней стороне передней крышки оттиснуто в синей рамке: «Максим Якимович Синицын», то это редкая, особая книга. (Синицин пережил свою коллекцию. Он умер в 1934-м.)

Кстати, во время знаменитого наводнения 1924-го вода разлилась по Песочной до самого Каменоостровского. Достигнув проспекта, она подняла деревянную торцовую мостовую и разнесла шестигранные плашки. Расторопные жильцы загоняли заплывшие в их дворы деревяшки в подвалы, на будущие дрова.

Но вернемся в начало 20-го века. Когда человеческие судьбы вершили предприимчивость, упорство и профессионализм.

В 1914 году участок на Каменноостровском перешел к Альмиру Жуэну. Этот удачливый француз с 1894 года значится владельцем знаменитого ресторана Кюба (угол Большой Морской и Кирпичного переулка), который перешел к Жуэну от главного повара российских императоров – Пьера Кюба. Жуэн только что закончил строительство большего доходного дома на Мойке, на месте другого своего ресторана – «Контан» (тоже первоклассного и пафосного). Строительство жилья - выгоднее ресторанного бизнеса. Участок на Каменноостровском Жуэн, скорее всего, тоже планировал застроить. Тем более, что вокруг, как грибы, росли современные, модерновые дома.

То, что места для большой стройки здесь было предостаточно, доказывает интересный факт. В августе 1912 года вокруг территории на углу Каменноостровского и Песочной развернулся конфликт между предпринимателями-антрепренерами с одной стороны и зоозащитниками с другой. На участке предлагалось поставить цирк для корриды. (Цирк «Модерн», стоявший в начале Каменноостровского, у мечети пользовался большой популярностью и был доходным бизнесом.) После бюрократических согласований некой французской компании (имел ли к ней отношение Жуэн – неизвестно) удалось получить разрешение на мероприятие «Праздник в Севилье». В газетных анонсах сообщалось, что приедут настоящие испанские тореадоры, причем, с группой поддержки. Но вмешалось Общество покровительства животных, которое сначала взяло с организаторов обещание, что «быки не будут убиваться», а потом и вовсе пролоббировало запрет «Праздника».

В справочнике «Весь Петербург» за 1901 год есть запись о том, что по Каменноостровскому 55 проживает Юлий Григорьевич Фриндлендер, причём, не один, а вместе с целым заводом. Видимо, таков был одновременно и фактический адрес основателя Завода лаков и красок, ставшего сегодня «Невской палитрой», и юридический адрес его молодого предприятия. В справочнике 1917 года завод уже на своем месте – на Черной речке, а по адресу Каменноостровский, 55 значатся склады «лаков масляных и спиртовых, красок масляных, эмалевых и сухих, олиф и остальных товаров наилучшего качества».

После революции деревянные постройки растащили, участок визуально слился с «лопухинскими огородами», и в 1918-1921 годах от угла Каменноостровского и Песочной простиралось капустное поле.

На фотографии 1926 года угол проспекта Красных зорь и Песочной украшают фонарь и деревянный ларек.

Архитектурный проект, который начал осуществляться здесь в 1929 году, - наглядный результат одновременности решения социальных проблем и идеологического воздействия. В Ленинграде в это время - дефицит жилья, все время растущий из-за массового переселения в города разоренных крестьян. Чтобы "сделать Ленинград образцовым центром советского городского хозяйства" (постановление ЦК ВКП(б) и Совнаркома от 3.12.1931) из 240 миллионов рублей, выделенных на реконструкцию города в 932 году, половина идет на жилищное строительство. Финансирование строительства жилья идет и с помощью привлечения денег граждан. (Например, возведение Дома для совторгслужащих на Каменноостровском 55, где сегодня располагается театр "Особняк", финансировалось жилищно-строительным кооперативом. В 1931-м, практически после завершения строительства, кооператив распался, и взносы пайщиков перешли обычному жилищному хозяйству.)

Образцовый социалистический город не должен быть лишь мифом, декларацией. Для успешного идеологического управления процветание и благоденствие должны быть наглядны и осязаемы, должны затмевать торчащую всюду нищету. Плоды социализма, которые обещаны всем, но лишь в будущем, в настоящем употребляли партийная, военная, хоряйственная, культурная, научная элиты.

Дом на углу Каменноостровского и Песочной появился одним из первых в ряду так называемых "домов для специалистов". Эта социально-архитектурная форма стала поворотной и в жилищном проектировании, и в трактовке социалистического человека.

Вместо "домов-коммун" с их стремлением обобществить пространство, сделать кухни, ванные, прачечные помещениями коллективного пользования, в "домах для специалистов" предлагались индивидуальные квартиры с отдельными ванными и кухнями.

В брошюре "Ленинград - образцовый социалистический город" (1932 год) знаменитый Дом Ленсовета на Карповке или Дом аспирантов Академии наук на Каменноостровском числятся еще строящимися или проектирующимися. А про Дом совторслужащих (комбинат "Соцстрой") гордо написано: "постройка окончена в феврале 1932 года".

На Всесоюзном конкурсе 1929 года, который проводил РЖСКТ (рабочие жилищно-строительные кооперативные товарищества), проект Е.Левинсона и А.Соколова «Зелёный двор» получил первую премию.

Этот дом стал одним из первых кооперативных домов в Ленинграде. Таким образом, он представлял и пропагандировал не только новую жилую, но и новую экономическую модель светлого будущего.

Кстати, сам архитектор - Евгений Левинсон - в качестве гонорара попросил квартиру в спроектированном им доме. Просьбу удовлетворили, Левинсон сделал для своей квартиры перепланировку и устроил в ней не только жильё, но и мастерскую. Самовольная перепланировка - правонарушение, и могла закончится для Левинсона тюрьмой, но строительство было не государственным, а кооперативным, поэтому обошлось.

(Еще одна человеческая удача Левинсона, то, что он остался жить в этом своем доме, а не переехал в элитный Дом Ленсовета на Карповке. Роскоши там было больше, но и арестов в 30-е тоже больше.)

Сначала в проекте Левинсона для Каменноостровского, 55 предусматривался закругленный объем с аттиком на пересечении улиц, в одном из следующих вариантов - конструктивистский прямоугольный выступ на фасаде. Но итоговый вариант, как принято, упростили. Полуротонда осталась во дворе.

Но даже с изменениями, делающими здание менее выразительным, воплощение проекта стало началом карьерного взлёта Евгения Левинсона. Для него, начинавшего в 1920-е театральным художником в Одессе, дом на улице Красных зорь (Каменоостровский) - творческая заря. Сразу после Левинсон строит на Песочной набережной (дом 20, 1930-1936), набережной Карповки (дом 13, «жилой дом Ленсовета», 1931-1935), перестраивает Скетинг-ринг в Дом культуры промкооперации/ДК Ленсовета, возводит Дом легкой промышленности (Вознесенский проспект, 44-46, 1932-1935), Невский райсовет (проспект Обуховской Обороны, 163, 1936-1939)...

Левинсону принадлежат проекты домов на Петровской набережной и на Московском проспекте, вокзала в Пушкине, станции метро «Автово», первой очереди гостиницы «Советская». Им выполнена и архитектурная часть мемориала на Пискаревском кладбище. Говорят, что Ольга Бергольц сочинила тексты для гранитных стел кладбища в мастерской Левинсона, в доме на улице Красных зорь.

До конца жизни Евгений Адольфович Левинсон прожил в квартире, которую вместо денежного вознаграждения получил в своём собственном доме.

А соседями архитектора были:

- режиссёр и сценарист, народный артист, худрук «Ленфильма» и лауреат четырёх сталинских премий Фридрих Эрмлер,

- оператор Козинцева и Трауберга, лауреат двух сталинских премий и оператор эзейнштейновского «Ивана Грозного» Андрей Москвин,

- жена Москвина, великая киносказочница Надежда Кошеверова,

- переводчица «Приключений барона Мюнхаузена» и «Трёх мушкетеров» Вера Вальдман,

- филолог, космополит, диссидент, эмигрант, профессор Парижского университета, кавалер Золотой пальмовой ветви Франции Ефим Эткинд...

Всего в доме было 90 квартир и общежитие на 80 комнат.

В зелёном дворе с фонтаном гуляли не только дети жильцов, но и воспитанники яслей номер 102 Петроградского района (ясли занимали часть первого этажа с 1931 года).

После войны часть кооперативных квартир стали коммунальными.

В 50-е в клубном зале открылся Народный университет культуры при жилищной конторе номер 6. С лекциями и поэтическими чтениями.

А с 1989-го перестроечного года главным культурным объектом дома на Каменноостровском, 55 стал театр «Особняк».


и в радости праздной, и в горькой беде... носите маски
Друзья, зрители, коллеги, актёры и режиссёры, короче все-все-все, кто имеет наглость, мужество и страсть к искусству, что продолжаете ходить в театр несмотря на все заразы и вирусы!

Мы очень вам благодарны и всегда рады видеть в родных стенах «Особняка»!

Но также мы очень вас просим быть благоразумными и приходить в масках. Для вашей безопасности, для безопасности других зрителей, актёров, режиссёров и иже с ними.

Со своей стороны мы проводим всякие влажные уборки, дезинфекции и прочие противовирусные меры, не жалеем антисептиков для ваших ручек и имеем про запас пару-тройку масок. Но вы тоже будьте бдительными.

Как бы кто не смотрел на вирус (кара ли это свыше, естественный ли ход вещей или что ещё), лучше перебдеть и позаботиться друг о друге.

Чтобы мы радовались вам, а вы радовались спектаклям, глаз вполне достаточно, всё остальное можно скрыть на 1,5-2 часа медицинской маской.

Спасибо за понимание!
по одноимённому рассказу Хорхе Луиса Борхеса
спектакль «Алеф»
27 и 28 февраля.мы выпускаем премьеру!
Режиссер: Алексей Образцов

«Алеф» – это точка пересечения всего. Эпох, пространств, событий, людей и всех спектаклей. Спрессованная бесконечность, запретный плод, панацея, вечный двигатель, философский камень… Список можно продолжать долго.

В «Алефе» продолжаются творческие поиски и философские размышления «Алексея Образцова», которые были заложены в прошлых спектаклях («ФевральЯ», «OS/Ось», «LЁD»).

Большая роль отведена невербальной стороне спектакля, так как слова постоянно пытаются склонить нас к рациональному, когда сила искусства лежит где-то за пределами объяснимого. Чем дотошно препарировать, лучше полностью отдаться ощущению момента. Через музыку, через цветовую и световую палитры, через пластику человеческих тел и размышлений.

Здесь вступают в резонанс постмодернистская интерпретация и искренность момента. С одной стороны, нет единственно верного понимания спектакля, ибо нельзя достоверно истолковать бесконечность. Для каждого зрителя спектакль обретёт свои черты и смыслы. С другой стороны, это очень личная история как для Борхеса, так и для актёров, способных бесконечно преобразовывать и манипулировать своими героями по сиюминутному желанию.

В ролях: Кирилл Варакса, Елена Калинина, Кристина Скварек и Александр Плаксин, а также группа студентов РГИСИ (факультет театра кукол)

Ждём вас 27 и 28 февраля в 19:30.
Предъявление студенческого в день спектакля обязательно
скидка для студентов
Мы точно знаем, что в «Особняк» любят приходить студенты. И мы не понаслышке знаем, что студенты. Образование платное, стипендия маленькая, работодатели видят в студентах бесплатную рабочую силу… А ведь надо оставить деньги на кусочек шавермы и кружечку коньячку (шутка… или не шутка, всякое бывает). Да и на старость что-то откладывать пора. Какие уж тут спектакли!

Чтобы любовь к искусству не пошла во вред здоровью, и отчаянные головы не спускали последние деньги на билеты (а не отчаянные смогли позволить себе поход в театр), мы подготовили студенческую скидRу.

По промокоду ART_STUDENTS вы сможете купить билет за полцены!
Предъявление пенсионного на входе в день спектакля обязательно
скидка для пенсионеров
По промокоду ART_SOCIAL вы сможете купить билет за полцены!
К сожалению, сейчас билетов нет...
...но мы можем сообщить о новых показах
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь c политикой конфиденциальности